— Мастер Дорбин, кто это был? — нос и уши Кириана, обычно белые, не поддававшиеся загару, были ярко-розовыми.
— Один из Старейшин ле Скайн, а что такое? — Мастер удивленно разглядывал Кириана.
— А девушка? С ним была девушка, он называл ее Тора!
— Не знаю, если и была — сюда не заходила, — пожал плечами Мастер. — Да что с тобою, мальчик? Ты как не в себе!
— Да, наверно, — поник Кириан, чувствуя себя чрезвычайно глупо. «Хи-хи! Влюбился! Щеночек влюбился!», задразнился у него в голове кто-то из Зверей. «Отстань», мысленно буркнул Кири. И правда, что это он? Ну, девушка, ну, может — и кормлец, ну и что? Она на него и внимания-то не обратила! Но облик незнакомки застрял в голове намертво и преследовал его упорно целых две недели — до следующей встречи там же, у сторожки на скамье. На сей раз платье было голубое с синим лентами, в руках книжка. На Кири опять напал столбняк. «Хи-хи!», сказал кто-то из Зверей, Кири мысленно дал себе пинка.
— Райя, простите, не знаю, как вас зовут, позвольте представиться: Рэй Кириан! Могу ли я быть вам чем-то полезен? Не желаете ли покататься на Звере? «Ну, ты наха-ал!» «А нефиг хихикать!» «Сам дурак!» «Вот на тебе, на умном, я, дурак, и поеду!» «Р-р-р!»
Прекрасное видение, не ожидавшее такого напора, захлопало очами.
— Вы очень… любезны… — склонила она головку набок, рассматривая неожиданного кавалера, локоны полились через плечо, как живые. — Но я не могу принять ваше предложение. Мой… — она замялась на секунду, — хозяин приказал ждать его здесь, — по ее лицу скользнула неуловимая гримаса, она как будто сдерживала смех. — Если я уйду, он меня уж-жа-асно накажет! Уж-жа-асно! Он о-очень строгий!
— Вы… — Кири покраснел и смешался.
— Я еще не кормлец, но скоро буду, — важно сказала девушка. — Я выросла у ле Скайн, нас специально воспитывают. — Вы не знали? А вы? Вы здесь работаете?
— Да я здесь тоже, можно сказать, вырос. Но вам, наверно, будет неинтересно…
— Ну, почему же! Присядьте здесь, расскажите! И почему у вас такое… необычное лицо?
— Необычное? — удивился бесхитростный Кири. — Скорее уродливое. Это обморожение, я в ящике с ним лежал.
— В ящике? Как интересно! Расскажете?
— Только, если надоест — скажите сразу, ладно? Деревня, в которой я родился, стояла у брода через речку Ирию…
Кири рассказывал долго, пару раз прерывался — приносил из сторожки яблоки, Тора с удовольствием их грызла.
— С тех пор я здесь так и живу. Со Зверями нельзя почувствовать себя одиноким, они все время со мной — хоть один. Райн Кенторин иногда проведывает, а скоро, наверно, и совсем сюда переедет. Здесь общежитие есть для состарившихся Зовущих, таких, кто не сумел создать семью. Я тоже там живу, и здесь, скорей всего, и останусь. Для рейдов я не гожусь из-за шрамов — слишком приметное лицо. А хорошего Слышащего из меня так и не получилось. Но я и не расстраиваюсь — здесь очень хорошо жить.
— Как интересно! — прошептала девушка. Она слушала Кириана очень внимательно, с охами и ахами, Кири был польщен, как рассказчик. — Вы так здорово рассказываете! Я как будто там побывала! А мне и рассказать нечего — я нигде не была, даже в школу не ходила — меня дома уча… учили.
— Тора? — По дорожке подходили Мастер Дорбин и вампир.
— Позвольте вам представить: мой подмастерье Рэй Кириан дэ Брод, очень ответственный молодой человек! — Мастер явно составлял Кири какую-то протекцию, только Кири не понимал — какую и зачем.
— Очень приятно, — кивнул вампир.
— Кири, это райн Эдиль Гран ле Скайн! — многозначительно представил своего спутника Мастер.
— Райн, — поклонился Кири. Чего от него хочет Мастер?
— Тора, нам пора. Подготовьте документы, Мастер, я еще зайду, — гости ушли в портал. Девушку так и не представили официально — это наводило на размышления… Кири все еще пребывал в задумчивости, когда Мастер пихнул его в бок.
— Ты понял, кто это был, понял?
— Не-ет…
— Это ж Старейшина! Это ж попечитель наш! Ты что! Вот он и еще двое всем здесь и заправляют! Сейчас вот в общаге ремонт делать будут, в правом крыле, и домики строят — это тоже они! Для супружеских пар Зовущих, понял? Ты бы у него на глазах-то покрутился, жениться будешь — пригодится! Ага!
— Да ну, куда мне жениться! Вы, Мастер, скажете тоже! Да кто за меня пойдет — я ж урод! Вон, рожа-то какая!
— Ой, оставь, парень, глупости говоришь! Замуж не за рожу ходят! Я тоже не красавец — а уже два раза женат. Первая-то моя, упокой ее Жнец в снопе своем, красавица была — а стерва еще большая! Я уж разводиться думал — тут ее Жнец и прибрал! А со второй уж 20 лет живу и только радуюсь. Хоть и мышка серая, а своя, родная! Так что ерунду-то не пори — не пойдут за него! Парень видный, должность хорошая, денежная, домик свой дадут — чего ж больше-то?
Кири задумчиво покачал головой.
Шли дни, Тора больше не появлялась, но забыть ее Кири не мог. И неким неуловимым образом речи Мастера Дорбина навели его на очень интересную мысль. А если он женится на Торе — ее все равно сделают кормлецом? Или нет? Конечно, основной вопрос — а согласится ли она пойти за него… Эх! Звери изгалялись над влюбленным, как могли, никогда Кири не думал, что они такие похабники. «Да вам просто завидно!», отбивался Кири. «Естественно!», очень удивились Звери, «Ты глупый человечек, ты даже не понимаешь, насколько драгоценно то, что ты сейчас переживаешь! У 10 из нас этого давным-давно нет, остальные даже не знают, что это такое — конечно, нам завидно!» И всего один нашелся из 60, который положил конец вакханалии диких советов и идиотских предложений, сыпавшихся в многострадальную Кирианову голову. «Что ты тычешься, как слепой щенок? Сходи к этому не-мертвому и все выясни! А если слабо — забудь сразу и навсегда, тебе эта крошка не по зубам будет, если ты просто сходить поговорить — и то стремаешься!», и передал образ Кириана, пытающегося укусить огромное яблоко. Зубы скрипели по кожуре и вываливались.
Два дня Кири набирался духу, на третий наконец решился. И вправду, сколько можно ходить, как сомнамбула! Портал привел его на двор симпатичного трехэтажного особняка из серого камня, окруженного садом. Он ожидал чего-то другого — высоких шпилей, стрельчатых узких окон, атмосферы печали… Фига с два! Вместо шпилей над крышей торчали три дымовых трубы, окна широкие, полукруглые, разноцветные занавески надувались, как паруса и вились, как флаги. Где-то внутри дома бренчал клавир, женский голос немилосердно взвыл «Жесто-окий, ты ушо-ул! Навек меня… пр-роки-инул!», хохот на три голоса, хладнокровный комментарий «А были варианты?», опять счастливый ржач. Из-за дома доносился детский визг и вопли:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
